52ae7828

Леонов Николай - Лев Гуров 18 (Матерый Мент)



НИКОЛАЙ ЛЕОНОВ АЛЕКСЕЙ МАКЕЕВ
МАТЕРЫЙ МЕНТ
ГУРОВ – 18
Аннотация
Типичная "заказуха" – три выстрела в тихом московском дворике. Кому мог помешать мирный ученый биолог? Ни улик, ни зацепок – как это часто бывает, когда имеешь дело с заказным убийством.

Единственное, что смутно беспокоит Льва Гурова, – так это чересчур благостная обстановка в лаборатории, которую возглавлял убитый. В тихом омуте, как говорится, черти водятся. Чутье не подвело опытного сыщика – "черти" действительно имеют место.

Только вот такой их разновидности полковнику Гурову до сих пор не встречалось.
Пролог
Лев Иванович Гуров, старший оперуполномоченный Главного управления уголовного розыска МВД РФ, неторопливо шагал по осеннему Никитскому бульвару. Он возвращался домой с работы, и спешить было незачем – Мария, его жена, отправилась со своим театром в гастрольную поездку и должна была вернуться не раньше, чем через неделю.

Когда у него была такая возможность, Гуров предпочитал ходить пешком – это помогало сохранить форму, да и думалось на ходу както особенно хорошо и прозрачно. Настроение у него было спокойное и даже умиротворенное, основные дела закончены, мелочи подчистят ребята помоложе, можно немного расслабиться.
Гуров слегка усмехнулся своим мыслям – ох, редко такое настроение бывает у сыщика, ценить надо!
Лев Иванович любил раннюю осень и любил Москву. За почти 30 лет своей работы в сыске он объездил весь бывший Союз, но ни холодная, несколько чопорная красота Ленинграда, ни сиреневорозовые, пропахшие кофе и историей камни Еревана, ни буйная зелень майского Киева, ни игрушечносредневековые городки Прибалтики не могли вызвать у него того ощущения радостной и нежной сродненности, как его Москва.

Конечно, он видел, что за последние десять лет – время расцвета "дикого капитализма" – столица изменилась, и изменения эти были ему не по нраву. Столица стала вульгарной, как красивая женщина, накрасившаяся и одевшаяся без вкуса и меры. Но пройдешься по Ордынке, свернешь на Пятницкую или в Лаврушинский, посидишь в Нескучном саду – и изпод слоя плохо наложенного макияжа проглядывают такие знакомые и такие милые черты!
Гуров опять внутренне улыбнулся: эк, куда занесло, можно подумать, что он персональный пенсионер и всех дел у него – через день любоваться красотами московской природы да архитектуры… Какой уж там Нескучный! Прогуляться вот так от министерства до дома или, утречком, от дома до места любимой службы – это ведь подарок, а обычното… "По машинам" и маршмарш вперед, дела не терпят, и успеть надо так много, иной раз ведь и жизни человеческие от этой спешки зависят. Что делать, такая у него, полковника милиции Гурова, работа, сам выбирал, насильно не тащили. А за рулем, конечно, так город не почувствуешь…
Тут от отвлеченных, необязательных и потому таких приятных мыслей ему пришлось вернуться к прозе жизни. Полковник вспомнил, что, кроме двухтрех помидорин, пачки лососевого масла и лимона, в холодильнике у него ничего нет.

Придется заскочить в угловой супермаркет – ох, до чего же раздражали Гурова эти "англицизмы", набранные родимой кириллицей, – за традиционными пельменями и буханкой "бородинского". Над трогательной любовью Льва Ивановича к пельменям втихую похихикивали, но все было просто – он не любил готовить, тем более для себя. Не любил, но умел, и очень неплохо. Гуров, еще раз улыбнувшись, вспомнил, как в самом начале своего романа с Машей, а та была прирожденным и блестящим кулинаром, он до расширенных глаз и удивленного "ммм!" поразил ее,



Назад