52ae7828

Леонов Николай - Вариант Омега



ВАРИАНТ "ОМЕГА"
(ОПЕРАЦИЯ "ВИКИНГ")
Николай ЛЕОНОВ и Юрий КОСТРОВ
ГЛАВА ПЕРВАЯ
В феврале сорок второго полковые разведчики, временно расположившиеся в сожженной деревне невдалеке от озера Ильмень, получили необычный приказ: встретить на "ничейной" земле переходящего из фашистских расположений немецкого офицера. Откуда командованию стало известно о перебежчике, разведчики не знали, но, судя по тому, что инструктаж проводил сам бригадный комиссар из штаба фронта, разведчики поняли - встречать придется фигуру незаурядную. В передней линии наших окопов расположили роту автоматчиков, которая должна была в ряде необходимости обеспечить прикрытие.
Каждую ночь два разведчика выползали чуть ли не к самым фашистским окопам, ждали немца. Место для перехода было подходящее: извилистый, поросший кустарником овраг пересекал немецкие траншеи. Ориентиром служила большая сосна со срезанной верхушкой.

Условного сигнала - одна красная ракета - все не было. Продрогшие и усталые разведчики возвращались назад, чтобы на следующую ночь вновь ползти к вражеским расположениям.
На четвертую ночь, когда до возвращения оставался ровно час, над сосной взлетела одинокая красная ракета. Беспорядочно затрещали выстрелы, испуганно рявкнул пулемет. Уже изверившиеся в удаче разведчики припали к промерзлой земле, затем осторожно поползли вперед.
- Есть, - прошептал один, скатываясь в воронку, на дне которой темнела человеческая фигура. - Немец. Офицер.
- Живой?
- Живой вроде. Может, не он?
Человек в форме немецкого офицера лежал неподвижно, сжимая в руке ракетницу. Разведчик взял ее, ракетница была еще теплая, пахла порохом.
- Он.
Немца осторожно положили на плащ-палатку, волоком потащили по талому снегу. Когда до окопов оставалось совсем немного, с немецкой стороны ударила пулеметная очередь. Один из разведчиков ткнулся лицом в снег.

Навстречу из окопа выскочили автоматчики. Десятки рук подхватили уже две плащ-палатки, аккуратно опустили в окоп. Санитары, оттеснив всех, уложили раненых на носилки, ходами сообщения вынесли к стоявшей на опушке леса санитарной машине. Врач нагнулся к разведчику, прошептал:
- Мертв. - Стал осматривать немца. - Этого быстро в машину. - Врач подошел к человеку с ромбом в петлицах. - Жить будет, товарищ бригадный комиссар.
Майор государственной безопасности Симаков кивнул врачу. Чуть склонив голову, он смотрел на разведчика, который стоял на коленях у тела друга.
- Витька! Витька, ты что, парень? - Он отталкивал пытавшихся унести носилки санитаров. - Из-за какого-то подлюги немца...
Симаков сделал шаг, хотел было, подозвав разведчика, сказать, что не "подлюга немец", а чекист Сергей Николаевич Скорин после многолетней работы в фашистской Германии прорвался к своим. Симаков сдержался, повернулся и тяжело зашагал к поджидавшей его в ельнике "эмке".
***
Госпиталь был расположен в здании школы. Вывеску так и не сняли, но в коридорах не бегала детвора, а под табличками "1 Б" и "Физический кабинет" было мелом написано: "Операционная", "Палата номер четыре".
В палате когда-то сверкавший паркет теперь не натирался, был просто вымыт. Пожелтевшая стенгазета "Отличник" болталась на одной кнопке, и нарисованный на ней горнист висел головой вниз.

На кровати, стоявшей под стенгазетой, лежал Скорин, рядом на колченогом табурете примостился его друг Костя Петрухин - веснушчатый парень с розовыми оттопыренными ушами. Такие уши у взрослых встречаются редко, и Костя выглядел переростком, второгодником. Скорин лежал неподвижно на спине, смотрел



Назад